Жизнь Адель или имитация крутого кино

Оговорка в самом начале: я не алчный гомофоб и априори не осуждаю однополые отношения. Я принимаю чужие точки зрения и никогда не писала сюда о фильмах. Но что-то пошло не так.

Жизнь Адель – это самый настоящий вирусный фильм, который некоторые посмотрят из-за доверия «пальмам», некоторые из-за пикантности темы, цвета волос или страны. И если вы посмотрите его, однозначно захотите хоть с кем-то его обсудить. Меня вот тоже прорвало.

Первый час вы будете думать, что это довольно интересное кино. На втором вам будет интересно, чем оно закончится. А дальше уже просто появится смысл досмотреть, потому что потрачено уже два часа. Фильм ни-о-чём. Но как говорит один уважаемый человек, «пипл хавает».

Это лента о нашем поколении: растянутая на три часа, с откровенными… (нет, не то слово…) плотскими постельными сценами, соплями, аккуратно стекающими по губам и очень примитивными характерами. Потому что это модно.

Модно делать революционные фильмы, дорвавшись до вселенской вседозволенности. Если убрать или деликатно снять сцены секса, от фильма останется разве что гнездо из волос на голове главной героини и размытые реалии жизни молодых людей.

Модно лепить абсолютно пластилиновые и неживые образы, оплачивать неплохих актёров, которые вам покажут, «что естественно, то не безобразно». Якобы. Непонимание родителей, любовь к детям, творческая натура.. Вы наверняка не понимаете, о чём я, если не смотрели этот фильм.

Модно затягивать абсолютно нетарантиновские диалоги, которые давно надо было вырезать, на два-три часа. Извините, великий человек Куарон снял «Гравитацию», которая идёт полтора часа, и это роскошное кино.

Модно показывать, как та самая Адель чуть ли не сидит на унитазе, при этом НИ-ЧЕ-ГО не рассказать о её родителях, совершенно исчезнувших из фильма по щелчку сценариста.

Очень модно показать разрыв отношений, который заключается в слезах и бесчисленных сигаретах, и снимать всё это на подвижную камеру, типа мы максимально приближены к тому, что там творится. Да нет. Хочется реальности – посмотрите «Все умрут, а я останусь». Хочется французского кино о становлении характера молодой девушки – посмотрите «Молода и прекрасна». Там героиня занимается проституцией в неполные восемнадцать, и почему-то это нормальный фильм. А если хочется фильмов о любви – смотрите советскую классику и будет вам счастье. Безвозрастное и не подверженное бессмысленной и беспощадной современной моде.

Пост вроде бы как о фильме, но сказка ложь да в ней намёк.

Тонкий, как бревно.

жвачка в волосах

Я понял, в чём ваша беда: вы слишком серьёзны. Умное лицо — это ещё не признак 

ума, господа. Все глупости на земле делаются именно с этим выражением лица.

К каким выводам всё пришло спустя ещё один год?

Ну, во-первых, мы живём в Беларуси и нам нормально. Правда. Так же нормально, как может быть везде, если найти и держать свой уровень комфорта.

При этом мы живём в режиме постоянного перебарщивания. Если по магазинам походить, можно подумать, что славяне обладают самым матёрым вкусом из всех живущих на планете. Чтобы довольствоваться непродуктовым наполнением всего «купляйцебеларускага», среднестатистическая женщина должна быть самой настоящей сорокой: одежда покислотнее, сумки полаковее, есть брульянты – вообще здорово. Всего да побольше эгегей.

В свободную реалистичную независимую креативную прессу верят только первокурсники журфака.

Тебе могут не говорить хорошее не только потому что ты аутсайдер, но и потому, что не всем не лень поднять голову и посмотреть вверх. Наоборот, кстати, тоже бывает – расслабляться рано.

Презумпция доверия – хрень. Неделю назад в универе у девицы был нервный срыв из-за того, что она потеряла свои рисунки. А это, к слову, будущий психолог.

В критической ситуации можно понять, что даже физически можешь гораздо больше, чем отводил самому себе.

«Я прощу, но я запомню» – раньше казалось бредом. В итоге так всё и делается.

Люди, которые тебя окружают, никогда не были идеальны и не обязаны. Люди, с которыми ты тесно связан, иногда кажутся даже противнее остальных. Но это нормально, зато они твои и ты наверняка знаешь, что вас держит вместе.

Становиться стариком в нашем возрасте – позор.

Иностранные языки – это круто.

Помидор – это ягода.

С наступающей синей лошадью.
Чувства юмора вам.

красивые картинки

Нам всем очень хочется, чтобы окружающие воспринимали нас так, как мы им себя рисуем. «Быть самим собой» ушло к брюкам клёш, Достоевскому и шуткам о Вовочке. Каждый уже давно придумал какой-то образ, который можно представлять людям и которым можно прикрыться, лишь бы не догрызли до сердцевины.

Если тебе не хочется нести ответственность за свои поступки, предупреждай людей, что ты делаешь по жизни только то, что хочешь и ни к чему не привязываешь себя. Сойдёшь за «он(а) просто ищет себя».

Если ты знаешь, что нравишься на первый взгляд, но после третьей встречи надоедаешь большинству знакомых, запасайся историями о необычных случаях из своей жизни, которых ни у кого не было. Тогда станешь «неординарной личностью».

А если нет историй, придумай. А если не можешь придумать истории, придумывай, как говорит одна-моя-знакомая себе какие-нибудь фишечки, типа «я ненавижу, когда у меня на коленке в джинсах после июльского дождя красное полуовальное пятно с голубым отливом остаётся». Это тоже прокатывает.

Как в фотошопе, скрываем недостатки, дорисовываем достоинства.

В таких разносторонних личностях вроде бы как невозможно рассмотреть закомплексованных, ревнивых, корыстных, одиноких людей.

Если постараться, то можно очень даже неплохо вжиться в роль, только это чревато. Со временем сам для себя превращаешься в то, чем тебе удобнее казаться. Это, конечно, можно назвать крутым веским словом САМОВОСПИТАНИЕ, ещё бы – убедить самого себя. Только на практике получается через то, куда делают клизму.

Взросление в неидеальных условиях переходит в здравый эгоизм, мол, почему я должен думать о ком-то, если обо мне никто ТОГДА не думал. А вот потом этот эгоизм из оправдания переводит эту мысль в закон выживания и перестаёт быть здравым. Заканчивается всё тем, что «всем-всем-всем, даже бездомным в жизни повезло больше и можно в минуту придумать объяснить, почему».

Или неудовлетворённые влюблённости порождают «я за ней(ним) не бегаю, я просто добрый, а у него(неё) проблемы». Добрым быть здорово, но пригревать на груди того, кому ты служишь фоном, ночлегом или просто эмоциональным унитазом, уже глупо, хоть и достойно премии мира.

Апогей – постоянно вспоминать какое-то время, говоря, что там было хорошо, а сейчас уже не так. Знать, что так уже не будет, но жить мыслью, что лучшее позади, и ни-че-го-ше-нь-ки не делать, чтобы было лучше.

Если играть хорошо, игру никто не заметит. Только для этого нужно быть хотя бы как Безруков. Потому что со стороны всё равно заметны все погрешности и секундные проколы.

А думать, что это всё неправда = отрицать очевидное.

"здравствуйте, вы верите в бога?"

Катчинский утверждает, что это всё от

образованности, от неё, мол, люди глупеют.

Сегодня я спрошу о том, верите ли вы в бога? Если да, то, увольте, с большой буквы писать не буду. Если нет – вам всё равно. Если да, то в кого вы верите? Если нет, то как вам живётся без веры?

Большинство ведь верит в какой-то сгусток энергии, который на небе сидит, ногами мотает и плюётся в нас то смехом, то слезами. По-моему эти люди просто не заморачивались.

Ещё один вариант – жить в материальном мире и полностью отрицать существование всей этой «мистики», не веря в существование ни бога, ни нло, считая их недалёкими по выдумке идеями.

Есть люди тихие – носят крестики, верят и не орут, что верят. Для себя. Это круто.

И четвёртый вариант есть. Этот самый четвёртый вариант стоит уже третьи сутки нескончаемыми очередями к церкви недалеко от моего дома. Что туда привезли, мне, честно говоря, неинтересно. Но очереди, которые занимаются на 8 часов вперёд и тянутся по всей улице, я вижу и сама. Патриарх приезжал. Ну хорошо. Шествие было. Ладно. А зачем третий день осаждать мою улицу? Так ведь если ты как человек – гнильё, станешь ли ты лучше, если постоишь на солнце послушать патриарха?

Казалось бы, я ни при чём. Но нет. Я как раз заморочилась. Классе в седьмом увидела, как подруга с семьёй празднует пасху, и решила, что это здорово – ходить куличи святить и мелочь на строительство церквей в урны бросать. Попросилась в ряды православных, нашли мне крёстных мать и отца, пришли в церковь. И начался кошмар. Абсолютно не помню, что делал со мной священник, но мне было страшно, мерзко и противно, хотелось обуться и убежать оттуда как можно дальше. Потом одна знакомая-католичка сказала, что это из меня бесы выходили.

В общем, пусть эта дрянь лучше во мне сидит, если выходит она через такие приходы.

Потом уже видела крутые тачки батюшек, смаковала отвратный вкус теста для куличей и наблюдала за строителями церквей, которые на деле ничуть не трезвее остальных. Кровоточащие иконы перестали меня ошеломлять.

Итог: крестик и книжки с молитвами лежат на дальних полках.

Но тут картина у нашей всехсвятской церкви меня потрясла, что аж руки зачесались писануть.

Возник вопрос: почему акции протестов – плохо, а церковные шествия и эта вся боголюбная сходка – хорошо? Мол, первые – разрушители, а вторые – созидатели. А у меня транспорт по улице проехать не может, потому что эти верующие понаставили машин даже на остановках. И пробки в 12 ночи. Нормально? А в эту очередь, похожую на громадную гусеницу, ночью детей некоторые тащат, а те ревут. Нормально? Девочка, решившая, что ислам – это круто, что она станет первой женой своему мужу, и что уедет с ним из Беларуси, чтобы дети росли счастливыми  в вере – нормально? И вообще, верить, что человек на джипе – посредник между тобой и богом – нормально?

Неверующиеу нас не собираются в людных местах и не жгут иконы. Зато возле комаровки какие-то люди вечно впихивают книжки о вере и просят за них деньги. «Всё, я возьму эту бредятину и выкину её в ближайшую мусорку, даже дам тебе денег. Только отвали, а?»

А добил меня снимок какого-то вербующего плаката с текстом «ИИСУС ВОСКРЕС, А ЧТО СДЕЛАЛ ТЫ?»

Либо это плохонькое самовыражение, либо тотальное безделье, либо наркотики.

убийцы

Каждый день в моей лампе над кроватью умирают мухи. На дворе лето, через открытые окна они влетают в комнату и вертятся вокруг света. Свет их манит, им, видать, кажется, что там хорошо, что им туда и надо. А в итоге они влетают в горячий плафон с раскалённой лампочкой и не могут из него выбраться. Итог? – Они сгорают в плафоне за-жи-во. Вертятся, жужжат, но всё равно умирают. Если заглянуть в плафоны, видно кучу трупиков насекомых.

Сегодня там зажарилась очень большая, жирная и шумная муха. Она бесила меня, пока летала, поэтому я даже радовалась, что она заткнётся.

Когда я меньше была, я их жалела. Со временем приходит состояние «да наплевать». Оно приволакивается, панибратски закидывает на тебя ноги и порабощает. А ты живёшь и думаешь

 

«я мог бы устроиться на работу» - да наплевать.

«я мог бы не калечить отношения с теми, кому не наплевать» - да наплевать.

«я мог бы бросить курить».

«я мог бы решиться на давно необходимый разговор».

«я мог бы написать диплом».

«я мог бы купить шоколадное масло, я же люблю шоколадное масло».

И весь мир на что-то надеется.

А мухи всё равно каждый день дохнут.

И всем наплевать.

И со временем ты понимаешь, что стал взрослым, потому что уже есть вещи, которые ты ни-ко-му не можешь рассказать.

оно тебе надо?

"Ты хорошо начал, солдат. Жаль, кончил плохо. Повесить"

- Хлудов.

В моём доме, как это обычно бывает, есть домофон. Ещё есть полчища крыс в подвале, но это уже другая история. Так вот, о домофоне. Лет восемь мы жили себе спокойно с исправным домофоном и всё было распрекрасно, но тут приходят дядьки и говорят: «Вы должны заключить договор о пользовании домофоном».

Тут логика с нами попрощалась и выбросилась с шестого этажа. «Но мы и так пользуемся этим дурацким домофоном, зачем нам ещё контракт?». В голову сразу приходит самый логичный ответ «ПОТОМУ ЧТО».

Потому что ребята решили, мол а давайте поржём с людей и заставим их платить заново за то, что у них уже есть. Года два мы жили без домофона, но когда я наломала кучу ключей, выкидывая их из окна друзьям, папа с недовольным лицом позвонил тем самым ребятам.

И вроде хэпиэнд, но хрен там был.

Спустя пару месяцев выхожу из подъезда и вижу, что на место старого домофона уже приваривают какую-то новую дрянь. Угадайте с трёх раз. Государство позаботилось о нас и о нашем старом домофоне и решило заменить его на новый. А потом не очень симпатичный мужик ходил по всем квартирам и говорил «Один ключ мы вам даём бесплатно, а за остальные будьте добры заплатите».

И всё во благо людей, вот только никто не спрашивает, нужно ли это благо этим самым людям. А мы так и живём, ждём, пока нас снова поставят перед фактом.

И самое классное, что между собой мы ведём себя так же. Даже если с благими намерениями. Пытаемся как лучше, а выходит действительно как всегда. Носимся всё, заботимся друг о друге, хотим сделать приятное, и боимся задать себе вопрос «А оно хоть кому-нибудь надо?» И эйфория на инертность сменяется.

Людей надо добиваться, а не добивать.

А благими намерениями все знают, куда дорога. Вот там все и встретимся.

о педофилах и троллейбусах

— Если хотите, вы можете уйти.

— Тогда я, пожалуй, пойду.

— Но учтите — у нас длинные руки!

— Тогда я, пожалуй, останусь…

На днях было. Несу на встречу с Женей только что вычитанную из телефонного  интернета новость – удивить думаю его. «Прикинь, в Австралии арестовали священника-педофила!»

Ответ мне пришёлся слаще любой пощёчины: «Тоже мне, удивила».

А ведь и правда. Как-то мозги мозолит мне, что можно насиловать детей и быть чистым перед небесами. Или эти священники настолько там напросвящались, что их дзены подарили им кольца всевластия? Тогда пропишите мне тоже колечко, я пойду раздавать щелбаны пол

итикам. А если тебе там так плохо, что мозги за грабли закатились, встань и уйди. (Если всевышний простил тебе педофилию, на это он точно не обидится).

Пока я об этом думала, в дверях забитого троллейбуса успел образоваться тромб из какого-то молодого паренька и визгливой ТЁТЕНЬКИ, как называет их Ира. Что бедняга натворил, я не знаю, но визг стоял знатный, причём поносила тётка парня в лучших традициях перехода на личности, доходя до «закрой рот».  Он пытался ей что-то отвечать, но суровый родной менталитет заставил заткнуться в дань «уважения к старшим». Даже если эти старшие в конец охренели (простите). Я ужасная, я не уважаю пожилых людей и блаблабла, но каждый раз ловлю себя на мысли, что никто из моей семьи не позволил бы себе так орать на чужого человека.

Тут всё вроде как идёт к тому, что люди в возрасте – всепоглощающее зло. Но это не так вовсе. Другое дело, что ненормально большая часть белорусов – пенсионеры. Мы стареющая нация, и все правила поведения меньшинству большинством насаждаются. Вот и накапливается злоба в отношении стар-и-млад. Мы «невоспитанные грубияны, которые не знаю истории своей страны». А они «маразматики, оставляющие наследство едва знакомым людям, но не семье». Я уже столько таких историй наслушалась…

У меня вот есть бабушка, которая целыми днями сидит с внуками, помогает детям с кредитами и очень любит рано утром ходить на море. Свою бабулю я буду уважать. А каких-то незнакомых людей, у которых не то что скелеты, а целые захоронения в шкафах, как у тех священников-педофилов,  как и орущих в транспорте тёток – увольте.

Лапшу о беспредельном уважении пора разматывать.

ярмарка

— Какой чудесный бал! — сказал он графу. — Просто не налюбуешься. Чего тут только нет!

— Мысли, — отвечал Альтамира.

Сколько ты стоишь?

Это неважно. Всё равно абсолютно каждый продаётся за хорошее словцо. Жест, вздох, верный образ, чай только с бергамотом, засыпать только засветло.

Сколько ты стоишь?

Покупаешь шубу или красишь волосы в малиновый, обнимаешь всех подряд, строишь из себя второго Шекспира или носишь громадные кольца? Для всех мечешь бисер, не успевая его назад собирать в коробку, так и не оставляя чего-нибудь себе на безделушку. Комплекс полноценности эдакий: мол, я без тебя смогу.

А ты попробуй.

Как ни странно, с людьми та же штука прокатывает, что и с мясом – мамки-няньки были правы – лежалый товар ценится меньше. На ярмарках будто сидишь, ножками качаешь, а мимо тебя проходят чужие люди, сверху вниз глядят и прицениваются, а ты на них учтивостями и завлекаловками сыпешь «а я вырасту и буду королева».

Набор слабоспаянных  мыслей, но главное – я не знала до сих пор людей, которым никто не был нужен. Человеку нужен человек.

Это ведь такое чудное беззаботное чувство, когда ты сам спрыгиваешь с этого прилавка, собираешь свои манатки и идёшь ДОМОЙ.

за тех, кто когда-то был с нами

"Неправда, что всегда надо быть умницей"

- Виан.

Мой организм отторгает зародыши разума даже в виде зубов мудрости. Что на деле очень печально, потому что бо-бо и, в конце концов, придётся РЕЗАТЬ.

Госпожа ангина начала меня отпускать, к этому моменту я изучила все трещины на потолке, пересмотрела два сезона сериала, нашла печатную машинку и передумала, откопала новую книгу, начиталась статей про антибиотики (всё равно почти ничего не поняла) и нажалела себя года на два вперёд. Итог нулевой, в общем.

Зато пока я пюрэшечки ела, а все кругом на голове ходили, потому что сдали сессию, в голове осела мысль, что никто нас нигде не будет ждать. И это правда.

История блудного сына работает только с родителями – ты их дитя, они простят и пригреют. А ты, в свою очередь, возвращаешься, потому что тоже их любишь, так уж вселенскими силами заложено.

С друзьями эта шарманка не сыграет. Нет, они будут негодовать и пытаться узнать, куда ты запропастился. Сначала – потому что друг с друга ржать уже надоело и «вот бы ты как-нибудь забавно покалечился», потом – потому что действительно начнут думать, что вариант с травмами может быть реальным. Это всё голые слова, но потом они узнаЮт, что у тебя, как у грёбаной Мэри  Поппинс, есть другая дверь, куда ты ходишь и где тебе хорошо. Они понимают, что, как дети, плакать и звать назад тупо и бессмысленно, поэтому теплят надежду под  гастритами, а сами занимают головы вечерами в людных и плохо проветренных заведениях, может даже находят себе кого-то нового. Но ты иногда появляешься, мол «привет-как-дела-у-меня-всё-хорошо-я-пойду». А они сидят с лицами, будто овсянку на воде только что ели, и понимают, что стали тебе чужие, как и ты им. И хоть ты гвозди им в глаза засовывай, как раньше уже не будет.

И плохо не когда они злятся или плюются в тебя своей обидой. Плохо – это когда наступает момент, который называется любимым выражением Ярослава:

 «о боже мой, да всем на*рать!»

Занавес.

здесь могло быть ваше поздравление [и оно явно было бы добрее]

Уже 31 декабря, канун выступлений Медведева-Путина-Лукашенко по ящику, сейчас на всех нас начнут сыпаться тонны поздравительных рассылок мол «мы_с_тобой_всегда_были_лучшими_друзьями_счастья_тебе_в_новом_году_уходящий_пусть_уходит_аминь».

Я таких вещей терпеть не могу, но всегда даже стараюсь вежливо отвечать – люди то думают, что делают тебе приятное (ХА-ХА). А звонить тоже геморрой – надо каждому придумывать что-то личное, милое и сокровенное. Иду по пути наименьшего сопротивления – поздравляю тут.

Желаю всем и каждому запомнить этот чёртов 2012ый. Если он удачный и счастливый – почему бы и нет. Если налажал и стыдно – запомнить и никогда больше так не делать. Если налажал и НЕ стыдно – лажать дальше, пока не захочется мыть руки каждый раз, когда смотришься в зеркало. Я в детстве камешек небольшой проглотила, и мне так стрёмно было и стыдно – казалось, все сразу обо всём узнают. А потом я поняла, что не умру от этого и что всем плевать: люди в сериалах даже лампочки себе в попу засовывают, и планета таких носит.

А ещё я хочу попросить подарок у деда мороза (письма я тебе не особо писала, так что выполняй мою волю, старик): хватит говорить о возрасте.

Мы вот уже как-то незаметно для меня перестали быть подростками и стали взрослыми и серьёзными дядьками и тётьками. В транспорте мамаши с детьми для своих чад называют тебя не «лялей» а «тётей». Да пошли вы!

Пиво пить в тёмных барах, работать, ссориться о политике… Моё поколение уже давно взошло на эту ступеньку лестницы, ведущей в циничное полнолетие. Мы уже признаём, что мало кого волнуют дети в Африке, что у родителей тоже есть недостатки и что границы личного пространства всё же существуют и их надо соблюдать, а иначе быть беде.

И за этот год мы все, абсолютно все, нехило изменились. А самое тяжкое – что нам пришлось притираться друг к другу постаревшим как бы заново. И притёрлись, скажем откровенно, не все. Круг вещей, которые поражают, необратимо сузился. Говорят тебе, что у тебя глаза красивые, а ты уже слушаешь это так, будто ничего другого в тебе нет, а не как комплимент. К предательствам даже спокойнее относишься. Даже НТВ уже не смотришь с открытым ртом. И вообще, НТВ не смотришь. И телевизор тоже.

Четыре утра, начинается последний день в году и моё последнее бредо-пожелание: хватит жить по древнейшим поверьям, типа «как новый год встретишь, так его и проведёшь». Я новый год встречу дома, в чистой квартире и с аккуратно накрашенными ногтями. А целый год всё равно буду таскаться неизвестно где с ободранными *красила-пальцы-попала-на-ногти*, а дома меня будут ждать пять чашек на подоконнике, одежда на стуле и захламлённая кровать.

Да воздастся вам.

С якобы праздником.

Чао.

"праздник, который всегда с тобой"

Что ты можешь дать сидящему напротив? Только спичку, которую он либо выбросит, либо зажжёт. И вот, спичка догорает, а вы прощаетесь. Есть люди, которые ищут длиннющие спички, чтобы те горели мирный долгим огоньком. А есть другие – решительные – которые костры вокруг себя разжигают. И все диву даются, как сильно горит: поди, не каждый день такое увидишь.

У меня что ни случай, то костёр. И что ни костёр, то из хвороста.

А если напротив сидит твоя жизнь и смотрит с ухмылкой, выжидающе, мол «что за бред со спичками ты придумала?» А ты говоришь: «Жизнь, мне восемнадцать лет, а на дворе сугробы». Она тебя начинает учить, как надо и как нельзя. А ты вполуха слушаешь, но ощущение такое, будто ты у стоматолога, врач тебе говорит что-то, а ты ответить не можешь – у тебя полный рот прослюнявленной ваты.

В конце концов, выплёвываешь мнимую вату и мямлишь: «Но я уже частично знаю, чего хочу от жизни и даже с кем. Зачем ты заставляешь меня чувствовать какую-то неземную ответственность за всех и вся?» - Смеётся.

«Дала бы знак, намёк, направление, куда мне идти!» - кричишь.

Минуту молчит, две, час…

А потом одевает перчатки, поправляет тёплый воротник и бросает: «Ты говорила, что в судьбу не веришь. Теперь сама себе тропы рисуй, девочка моя».

И снова карабкается тебе на плечи.

в спячку

Да, это то чувство, когда снова зима.

Когда ты представляешь, что где-то далеко в море старый пират лакает из бутылки опротивевший ром, щурится от ледяного ветра, заставляющего глаза ронять тяжёлые мужские слёзы на руки и грудь.

Я обещаю себе не делать несозидательных вещей, чаще улыбаться и говорить людям приятное. Мне приятное не говорят. Мне говорят «Настя, тебе надо выспаться». А я в-ы-с-ы-п-а-ю-с-ь. У нас лекционная неделя была, я раньше одиннадцати утра не поднималась, а выглядеть как орк не перестала. И нет, я не наркоман. И нет, у меня нет проблем со здоровьем.

Мне говорят «Всё будет хорошо». А я и так это знаю. Вот, например, сломался у меня компьютер полностью. Зато остался жив винчестер, на котором сто гигабайт фотографий. Выражаясь языком любителей Поттера, эти 100гб – мой крестраж. Для наглядности.

Мне говорят «Занимайся тем, что тебе интересно». А мне нравится сидеть на лавке со стаканом бергамотового чая, качать ногами и глазеть на прохожих. А ещё слушать людей. Они говорят много интересного. Например, говорят тёплые слова, если тебе холодно, или рассказывают небылицы или истории из жизни. Так я узнала, что в нашем минском оперном театре, где билет стоит столько, сколько-лично-я-бы-наверное-пожалела-на-него, есть столовая. В ней кормят только «по допуску», а суп там стоит две тыщи пятьсот рублей. И это такая же правда, как и то, что станция метро «восток» на севере Минска, а на автовокзале книги стоят в пять раз дешевле, чем в соседнем книжном те же экземпляры.

Мне говорят «Почему Даша никогда не улыбается на твоих фотографиях?» А я говорю, что мне нравятся измождённые лица, особенно её лицо. Тогда мне говорят «Почему ты не сфотографируешь красиво?» А я отвечаю, что это очень красиво. Некрасиво – это мои мешки под глазами.

Мне не спится. Хотя я съела столько конфет, что даже глаза по идее должны были слипнуться, но увы и ах уснуть я не могу.

Поэтому я допиваю холодный чай и передаю привет бабушке, Курту Воннегуту и пирату в море.

 ***Счастья тебе, если ты всё ещё заходишь читать мои побрякушки.

записки пацифиста

"Они носили с собой эту мечту, бродя по скучным улицам неподалёку от школы, видели её отражение в замёрзших зеленоватых окнах молочной лавки, ехали с нею на задней площадке трамвая, обдуваемые ветром, помнили о ней, толкаясь в очереди в кино, узнавали её в зимнем небе над приютом для мальчиков, она жила в них как песня, как упрямая стихотворная строка. 

Дайте только срок!"

Настя пошла на курсы по английскому, Настя переводила слова к занятию и нашла слово, которое её одновременно и рассмешило, и задело: «ШИШКОВАТЫЙ». Первое – ибо оно ну правда нелепое, второе – потому что в яблоко.

Так вот, мы с вами, ребята, шишковатые. И ухабистые. Разница только в том, что если одни – тайга с малюсенькими кочками, то другие – грёбаная (ворд говорит, что это бранное слово) Джомолунгма. И, чтобы существовать как-то в мире среди этих людей, у которых свои алые паруса и человеческие многоножки в голове, надо утрамбовывать свои неровности хотя бы до выносимых размеров. Или жить одному в обнимку с котом, которому плевать, кто ты, - главное, что кормишь. Только не думайте, что я помешанный приспособленец: я о тех уникумах, ради которых есть смысл стараться.

И в первую очередь для самого себя. «Встань утром – приведи в порядок свою планету». Бороться с ленью, завистью, раздражительностью и боязнью стрёмно, но полезнее всякого рыбьего жира и занятий аэробикой. Был у меня в жизни момент, когда я хотела под землю провалиться из-за своей нерешительности.

Город Золотоноша, Украина. Мне семь лет. Мы с мамой записали меня в дом детского творчества на курсы по росписи. Такую, знаете, которой ложки и тарелки расписывают плямами всякими. И вот, на эту роспись нужно было самому сделать кисточку, причём (внимание) из кошачьей шерсти. Берёшь палочку, наматываешь кусочек шерсти и  ниткой стягиваешь. Готово. И вроде, есть кот – хоть всего на кисточки обстриги…Но шерсть у нашего Симбы была предательски короткая. И мама сказала идти к соседке  с первого этажа просить клок шерсти её кота. А с этой тётенькой мы не особо общались. В те времена я не считала себя душой компании среди взрослых, а потому идти в упор не хотела, к тому же не понимала, что это за наглость прийти остригать чужого кота! Была уверена, что меня там обругают и отправят кромсать своего. Два часа внутренней борьбы долга и страха были для меня настоящей мукой. В конце концов, поджав хвост, взяла ножницы, сунула ноги в тапки и через две минуты подпрыгивала до звонка зловещей квартиры.  Открывается дверь, я мямлю что-то о «кошачих пензликах» (большинство людей говорят вовсе не на русском) и вхожу. Не помню, как звали ту женщину, но она частично решила мою судьбу. Я ждала захлопнувшейся двери перед носом, а она схватила своего кошару за лапы, перевернула на бок, сказала мне держать его и выстригла моими швейными ножницами несколько уверенных кусков шерсти с брюха обалдевшего животного. На следующий день на курсы я шла с тремя новенькими кисточками.

С тех пор я людей не боюсь, и меня так не душит страх облажаться. Одним грешком меньше.

Зато остальных хоть отбавляй.

Конечно, есть у нас острые углы, которые нам даже идут. Но у всех и каждого один и тот же мешок идиотизма, который мы утащить за собой не можем порой. Как и с реальным мешком, просим кого-нибудь помочь. А помощь действеннее всего, если она повторяет большинство историй «как я учился кататься на велосипеде»: меня папа с горки на велике толкнул! Выбор был небольшой – я и поехал.

В общем, давайте помогать вытаскивать эти занозы друг из друга. Осенью особенно хочется человеколюбия.

с ним теперь другое небо

Октябрь пошёл, а у меня новая проблема. Мне грустно. И, знаете, мне неделя понадобилась, чтобы родить, почему мне грустно. А тут я вдруг поняла: в моей речи теперь слишком много фразы «а помните?» С одной стороны, предаваться таким объёмным воспоминаниям всегда или очень приятно, или очень колко. А с другой,  нам ведь, действительно, есть, что вспомнить…

А помните, как у меня были синяки под обоими глазами? Мы тогда ещё ламбаду танцевали, а родители умилялись.

А помните мои неумелые попытки вранья «я хожу на плавание каждый день»?

А помните, как «11 июня» было моим именем, причиной всех мировых бед, объяснением самых нелепых ситуаций и связующим звеном между двумя отшибленными, рождёнными в один день?

А помните поломанный косяк, «поехали к Паше», вино на штукатурке, нашу ночь города и записку на двери? До сих пор не собиралось столь бунтарской компании – как ни ломайся, стоит признать.

А помните зиму и как мы грелись друг об друга, будто пингвины в Арктике? Неумытые глаза, толстые шарфы, шведская семья, карточные дома на руке и безответственность.

А помните, мы пили антидепрессанты и ловили под ними галлюцинации? И как смотрели свой выпускной альбом и орали «смотри какой(ая) ты страшный(ая) тут!».

А помните, как у нас никогда не было денег, но мы знали, чем заняться? А помните, ещё раньше, деньги вообще были не нужны?

А помните, мне всегда было, что рассказать, даже если ничего не происходило? Помните, нам было неважно, будешь ты строительным магнатом или плотником? Нам вовсе мало чего было важно. И было проще.

Помните, нам давали в столовой корнекс с красной рябиной, а мы его ненавидели? Помните, что у нас в Беларуси есть нефть? То-то же.

Помните наши лагерные поездки? Эти трёхнедельные феерии с повестями на дня три.

Помните, как мы поступали в те места, которые сейчас проклинаем?

Помните, крыша на проспекте открыта была, и мы там семечки жевали под закаты?

А вот теперь всё иначе. Как минимум, не хуже. Всё, чему я радовалась месяца три назад, теперь удручает. Всё, к чему раньше рвалась, теперь кажется бессмысленным. У меня всё хорошо, и даже отлично, но мне не хватает осознания, что когда-нибудь я буду вспоминать этот период по конкретному запаху, въевшемуся в эту пору, и скажу «а помните?» про сегодня или вчера.

И, знаете, что? Это до безумия грустно.

давайте поговорим о красоте

- Мне когда-то казалось: все, что случается до восемнадцати лет, это пустяки.

- Так оно и есть. И то, что случается после, тоже.

Приехали в Львов. Он не красивый (именно раздельно). Он колоритный и запоминающийся. Центр, который «старинный», на самом деле разваливающийся, где дома в трещинах и пелёнки с трусами на балконах на втором этаже. Учитывая, что на первом – музей. Учитывая, что во дворах пахнет отходными радостями жизни, а на каждый квартал попадётся хотя бы один просящий милостыню.

Я ходила по улочкам и смотрела на дороги из брусчатки, где паркуются прямо посередине, а по трамвайным рельсам и машины проезжают, и люди ходят. Так вот, это не красиво. Но в этом есть изюм.

Моника Беллуччи красивая. И жалуется, что таким женщинам, как она, тяжело жить. А мне больше Котийяр нравится.

Женщина на каблуках – это красиво. А мы носим башмаки да кеды.

Стихи – это красиво, а проза насыщает больше и чувствуется лучше. А если стихи, то цепляет Полозкова. И именно своей не-красотой.

Красота – это страшно, если речь о канонах. По канонам французский красивый, а немецкий – гавкающий язык фашистов. По канонам нужно брать псевдонимы, если ты звездой быть собрался, а фамилия у тебя, например, Пупырышкин. А ещё лучше – Рогатко. Знали бы вы, сколько подростковых комплексов связано с моей фамилией, давно смеялись бы. Но теперь я её обожаю и не променяю на какую-нибудь фешенебельную. Знаете, что хуже всего? То, что какой-то не то чтобы очень умный, зато находчивый человечишка, так сказать, единица из нашего земного муравейника, диктует эти каноны. Чтобы что-то появилось, это что-то надо появить. А дальше много труда не надо – за тебя всё сделает наш всеобщий стадный инстинкт.

Ветер в волосах это красиво? А книги читать это красиво? А смотреть на закат это красиво? А любить красиво? А любить, если ты герой мелодрамы красиво? – Мой папа на вопросы, которые его априори раздражают, придумал клёвый ответ. Так вот, «это бред сивой кобылы».

Потому что красота – это не навязанное, а личное. Красота – это когда Шутова берётся рисовать. Красота – это когда у тебя есть повод не увязать в бытовых неурядицах. Красота – это когда ты попадаешь в место, где тебя знавали, а там с распростёртыми встречают. Красота даже массовой может быть, многолюдной. Когда у людей есть повод обниматься на улице просто потому что это флешмоб, это ведь красиво. Массовые вещи, когда состоят не из количества, а из разных «Я», обретают смысл.

Вышло так, что моё пребывание на этой планете удалось красивым, но уж явно не первым смыслом. Если смотреть через штампованные каноны, всё очень неказисто выходит. Зато непритворно, не приторно и не пресно.

Мне сегодня в подарок на нехилую дату достался букет цветов. Мало того, что я их забыла домой забрать, так ещё и не могла даже угадать, что за цветы это такие. С горем пополам. И это неважно, потому что букет подождёт, потом недолго простоит у меня дома на полке и завянет. Это приятный, но мимолётный жест, и ты это знаешь.  И знаешь, что это не главное.

И в общем, если бы нас окружало меньше заданностей и устоев, было бы по-настоящему хорошо. Хоть это и уход от Ц_И_В_И_Л_И_З_А_Ц_И_И (а в этом есть даже что-то от Паланика).

А Львов… Он не красивый, но он являет собой картину радикальной честности. И пусть кинет в меня камень тот, кто считает, что это плохо.

Побывайте там, он того стоит.

о приземлённости

Самолёты для главного, книги для главного, мы для главного. Мне вот хочется, чтобы было так, как нравится. И из всех моих действий очень немногие получают собственную оценку «хорошо». Ведь у поэтов такая красивая любовь в стихах, а зачем оно надо? Писать ведь надо не о вечном, а о животрепещущем.

И вообще, откуда вдруг появилось это неуёмное собственное мнение? Все знают уже, как я буду вести себя с новым человеком, что скажу, если меня попросить дать совет. Мне восемнадцать, а я веду себя как бабушка. Так говорят. Это моё кредо. Или карма  - я ещё не определилась. Дело в том, что своих мозгов у меня нет и порождать великие мысли я, пожалуй, не могу. Зато анализирую поступающую информацию я неплохо. Поэтому начала себя считать приземлённой, а потом поняла, что ничего постыдного в этом нет, а может, это и вовсе к лучшему?! Я могу, не бросаясь в глаза, не говоря в лицо, писать здесь свою правду, а из-за простоты и жизнеотсутствия в моих постах вы даже не поймёте, в чём дело.

А дело в том, что надо быть верным. Всему и всем. Всегда. Если оно того стоит, всё усердие оправдывает себя.

Не надо строить замки в голове. Песок только в мечтах такой прочный.  Что бы мы ни начинали делать, мы почти всегда понимаем, хорошая это затея или нет. Большинство, происходящее в последнее время, - зря.

А в конце концов надо научиться говорить правду и слушать правду. Для этого нужно мужество. Если бьют по правой щеке, левую под удар совать не хочется. А надо. И если ударил по правой, то бей и по левой – всегда надо оставлять разрешённость и понимание, а не недоумение и грусть.

Просто всегда будут люди, которым плевать. Которые отнесутся с пренебрежением. А к такому стоит привыкнуть. И чем лучше привыкаешь, тем больше дерьма на пути можешь принимать как данность.

Всем всё равно. Ценить тех, кому не абсолютно.

Тогда это немного снизит вас до меня. До земли и грязи. Потому что пятки у меня всегда замараны моей приземлённостью. И, видимо, даже если вы увезёте меня на Гоа, заставите полюбить вино с твёрдым сыром, я всё равно как тот волк, которого сколько ни корми, всё равно смотрит в лес. Я останусь головой в расчёсывании комариных укусов, высасывании последних капель заварки из чайных пакетиков и ленивом плевании в потолок. Люди не меняются. Меняются только вещи. Поверьте на слово Виану.

молодость - это проза.

За морем отчий дом, где тебя вскормили!

За кормой, за бортом! Ты - в неизвестном мире.

И от отчаянья море становится только шире.

Здравствуйте, я Настя и у меня осенняя хандра.

И всё ведь прекрасно, но мой вымученный загар начинает исчезать, а это значит, что лето кончилось. И листья за окном становятся жёлтые – тепло то как внутри становится от этой желтизны! А всё равно не тянет уже остывший чай пить, поэтому жадно глотаешь, пока горячий. А если выдаются славные дни, когда ботинки ещё на босые ноги можно одевать, то и вовсе жизнь удалась. Только вот с осенью всегда наваливается груз ответственности, который я так люблю (если только у меня выходит его удержать, разумеется). Но никакое осеннее занятие не сравнится с летней беззаботностью. Никакие твои пробуждения в половину второго дня не будут оправданы, во всех движениях появляется оттенок вынужденности. Я похныкиваю, но в целом держусь. Не то, что обычно в сентябрьские-то будни. Потому что кое-кто терпит все мои истеричные выходки.

А ещё на нас всех очень действуют, я бы даже сказала в-л-и-я-ю-т люди, которые мельтешат перед глазами постоянно. Не в прививании своих жестов и фразочек, не в симпатиях и антипатиях, а в том, как у них дела. Если тебя окружают потерянные для самих себя и пропитые души, ты час впадёшь в необъяснимую психологическую холеру, из которой тебя чёрт достанешь. Если куда ни глянь для тебя вся планета утыкана счастливцами, наслаждающимися жизнью, позитивная волна может переполнить настолько, что ты станешь патриотом или как минимум начнёшь делать утреннюю зарядку.

Даже если жизнь какого-то человека касается тебя только в прошлом, ты всё равно испытываешь невольный трепет, когда узнаёшь, что у него своя  выставка. Радуешься, он ведь молодец.

Когда твои друзья в сложных условиях отмахиваются от проблем и проявляют удивительную стойкость, ты веришь в них, потому что они сильные, и ты счастлив, что они есть у тебя.

Когда среди всей шумихи ты вдруг понимаешь, чем хочешь заниматься всю жизнь. Это вообще непередаваемое чувство, от него мурашки по позвоночнику бегают, и в голове что-то кружится, будто кто-то танцует ламбаду.

А наша жизнь действительно состоит из мелочей, из быта. Бабушкам важно, чтобы ты был накормлен, мамам – чтобы в белых чашках не оставались коричневые следы от чая, коту – чтобы его туалет был почищен, друзьям – не теряться, мне – выбирать нужные книги на ночь, воде – кипеть при ста градусах.

Главное, не пытаться уйти в загадочные дали подсознания, как своего, так и (не дай Бог) чужого. Не усугублять холодные поры года, когда так тянет похандрить, виртуозными рифмами и нерешёнными проблемами. Потому что молодость – это проза.

сейчас вылетит птичка

А знаете, мы так часто ошибаемся в своих первых впечатлениях, вот я и подумала облегчить вам жизнь, если вам когда-нибудь захочется узнать, кто я такая. Чтобы не было недоразумений и чтобы вам не пришлось разочаровываться потом.

Я глупая. Мне восемнадцать бахнуло, я натворила столько ерунды за последний год, и теперь искренне удивляюсь, что меня где-то добрым словом вспоминают. Да и вообще вспоминают. Бить себя в грудь и горланить, какая я из-за этого сильная, вошло в привычку и (хвала небесам) в последнее время вышло. Спасибо, что назвали меня глупой, мне так было проще.

Но я не тупая. И это многим из вас, кстати, очень мешает. Мешает, потому что я замечаю то, чего видеть не стоит, оказываюсь в невыгодных для всех местах и ко всеобщему неудовольствию слишком много о вас всех знаю, сама того не желая. А ещё я книжек много читаю и школу с медалью закончила – для родителей это показатель (а может, я просто хвастаюсь).

Я исправляю ошибки в речи, я часто смотрю на людей с пренебрежением или метафорично сверху вниз. Потому что люди глупые, особенно кучи, своры, стада людей. А ведь я даже не мизантроп.

Я не отвечаю на сообщения в интернете, на телефонные звонки, я могу пообещать встретиться и… не встретиться. Если верить тем огромным картам, которые Кофман раскладывала на своей макхлеборезке, то это потому, что я по жизни веду за собой людей, а если они становятся мне в тягость, я их бросаю. Это я не оправдываюсь, оправдываюсь я обычно тем, что я дура.

Мой папа сарказмы бросает, что я буду дворником.

Моя мама говорит, что мне нужен муж, который будет вытирать мне попу. (Если вы понимаете, о чём я).

Я люблю море, большие шарфы, свои девяносто гигабайт фотографий, массажёр для головы, как Женя терпит, когда я выношу ему мозг, носить шорты зимой, балкон Шутовой, выдыхать опустошённо после каждой книги, писать Кофман смски, которые начинаются со слова «Виолеттушка», называть Дашу «Пиевич», наши шутки про одну-мою-знакомую, смотреть клинику, когда готовлю, спать, печенье (всё, которое не любит Катя), бить стереотипы и большой чёрный ЧАЙ.

Я бросаю телефонную трубку, когда вы ещё то-то пытаетесь сказать.

Я учусь только на своих ошибках.

Малознакомые думают, что у меня лапичный характер. Хорошознакомые в этом сомневаются. Близкие попросту считают двинутой.

Я не разбираюсь в машинах. Зато могу поразгоняться в философских беседах почти обо всём другом.

Я учусь на журфаке не потому, что не люблю математику. Люблю.

Я не знаю, интересно ли вам эту ересь читать, но пишу в основном для себя.

Я сужу о людях по рукам и манере речи и ничего не могу с собой поделать.

Я обожаю плацкарты, я редко думаю о людях, которые меня не касаются, я безумно рада, что выпустили Антона.

Я очень легко отпускаю людей, но есть четверо душонок, которые засели в меня прочнее всех рёбер (которые, кстати, не так уж по мне легко пересчитать – бабушки тоже имеют свойство ошибаться).

Я никогда не знаю, о чём будет пост, пока не открою ворд и не уйду в пятиминутную прострацию, вроде тех, что бывают, когда я сижу с лицом дауна и не слышу ничего, что мне говорят. Я не знаю даже чем закончится это предложение, пока его не допишу.

Я живу не головой, а инстинктами. Поэтому я хочу авторскую лазанью, в бильярд, чтобы Даша вернулась, кататься на крутой тачке (думаю, намёк ты поняла), и фильмы на диване смотреть. Я не хочу в универ, зиму и чтобы мой кот худел.

Обычно заголовки постов мне придумываются будто бы случайно, но метко. Это рассказ Воннегута про харизматичного бывшего психиатра, который изобрёл интересный способ убивать. Так вот, сейчас вылетит птичка!

девушки не верят в везенье. с девушками надо быть проще.

Давайте возьмёмся за руки и станем счастливыми, без мешков под глазами, без больниц и подозрений на аппендициты, без проговаривания тысячи бесплатных на велкоме и долгих пауз, без оглядываний назад и затёртых «я не знаю». Для этого не нужно тысячу раз кроить и перекраивать себя, нужно просто сбросить лишнее, тяготящее и ненужное. Всего-то.

Их две.

Одна любит красивые жесты и хочет, чтобы всё было красиво – прям как в хорошо снятых фильмах: трепетно и с добрым концом. А когда волосы завиваются под дождём, она может устроить отличную демонстрацию широты родного великорусского.

У другой коленки в обхвате почти как моё запястье, готовить любит, а когда спит, всю простынь умудряется из-под себя достать. На одеяле пятно от сыра плавленого, бардачница.

Я головой об стену биться могу, а изменить что-то к лучшему – нет. Я могу быть тут и слышать, слушать, давать безобразно затасканные советы. Но иногда хорошие попадаются из груды бреда, который я несу.

«Нужно научиться чётко мысли слагать и как в фильме «Секрет» учили – посылать их во вселенную». Так говорит одна из вас. Вторая после известного нам принятия химикатов в своё нутро, решительно отмахивается: «Видела я эту вселенную, и, знаешь ли, ну её к чёрту!»

Не знаю я, как работает эта огромная штука, но одно знаю точно: это как с подбрасыванием монеты на выбор имени своей любови. Орёл – одна, решка – другая. Ты не знаешь, чего тебе хочется, пока не бросишь монету, зато, пока она летит, ты уже надеешься на определённый исход. Та же схема и тут срабатывает. Даже если этой хвалённой вселенной класть на нас, знать, что нам надо – огромная сила, порой помощнее всяких ваших водородных бомб.

Я делаю очень много ошибок каждый день, я не могу ничего, ровным счётом ничего сделать в два ночи. Могу только строчить новые сплетения буковок в эти посты. Простите мою бесполезность. Но я на всех парусах мчусь к новым граблям и тащу за собой вас. И если вы хотите, я буду рядом. Буду держать за вас пальцы скрещёнными, буду петь вам свои тупые песни, буду засыпать на ваших наволочках, не смывая глаза, и закатываться истериками от понятного, видимо, только нам юмора. Я буду просиживать задницу на ваших кухнях и накапливать на винчестере гигабайты ваших фоток, от которых вас воротит. Делала это раньше и буду продолжать. Буду не уметь успокаивать, но повторять всеядную фразу «всё будет хорошо».

Потому что я действительно в это верю.

Потому что у вас и у нас всё действительно будет.

Потому что по-другому и быть не может.

Потому что хорошо быть молодым и злым. Помните?

аривидерчи

До свидания, Новороссийск. До свидания абсолютно неприспособленной к жизни «молодёжи», катаклизмам, персикам и мужичкам на стройках, у которых кожа цвета красных кирпичей. До встречи монетам во всех карманах, психам погоды и дешёвым фильмам в 3D.

Недавно пошла на рынок и к дичайшему шоку не обнаружила на старом месте мужика, который торговал подсолнечным маслом и постоянно орал: «Масло берём масло берём». Каждый год я приезжала сюда, приходила с мамой, с бабушкой, да и с кем угодно на рынок и каждый раз он стоял на этом самом месте. Без навеса, без кепки, целый день стоял там и глаголил про своё масло.

А тут его вдруг нет. И до моей вовсе не светлой головы дошло, как много поменялось. Какие-то новые мысли серая масса в моём черепе обрела.

Я не ненавижу детей. Теперь. Месяц с двумя младшими братьями мне дал понять, что если они уж и не радость жизни, то не огорчение точно. Мне довелось нести на руках орущие пятнадцать килограмм из магазина домой только потому, что мы натёрли ножку. Не сдохла.

Гораздо проще «тыкать в шрамы, как в ордена», изводить всех и себя в первую очередь, чтобы чувствовать, что живёшь. Не фешенебельно теперь быть счастливым и от этого глупым. А Иванушке-дурачку всегда везло. И с деньгами, и с женщинами. Задумываться бы об этом почаще, чтобы не разводить в себе плакучие ивы.

А люди те ещё лицемерные твари. Когда-то давно девочка, имени которой я не буду называть, встречалась с мальчиком, с именем которого та же история. Мальчик не-пил-не-курил, являл собой милого котика в человеческом обличье. Да к тому же ему улыбнулся оскал, а не улыбка фортуны: одной руки по локоть не было. Вернее она была, но до неудачной прогулки возле железной дороги лет в семь. В общем, холить бы его и лелеять, но девочка, будучи максимум пятнадцать лет от роду, забеременела. А он, как самое добропорядочное дерьмо, свалил. То, что пришлось пережить ей, опустим. Зато он о-д-у-м-а-л-с-я после аборта и решил вернуться. К счастью она отправила его максимально далеко, насколько позволял словарный запас. С тех пор прошло уже немало лет, она обрела своего мужчину. А до наших ушей докатились далеко не слухи, что от того милого мальчика аборты делали хорошо если только четыре девушки. А отцы рожу не били только из-за его физической неполноценности. У всех всё хорошо, а таким как он гореть в аду.

Пример из животрепещущего – Антон под арестом. Только это не значит, что Антон ублюдок. Отнюдь – он один из самых здравомыслящих известных мне людей.

Раньше говорили «не разговаривай с незнакомыми, не садись к ним в машину». Я, может, и ослушаюсь в который раз, но теперь в голове уже другие мыслительные процессы. И не потому что мама сказала (хотя, стоило бы), а потому что сама до этого дошла. Вот оно – моё главное мозговое испражнение. Пока по собственной вине тебе граблями между глаз не прилетит, так и будешь жить в неведении.

С невольным вздохом думаю о предстоящих тридцати шести часах в прожарившемся плацкарте, когда за окном за тридцать.

 Хорошо там, где нас нет. Враньё, но иногда подходит.