записки пацифиста

"Они носили с собой эту мечту, бродя по скучным улицам неподалёку от школы, видели её отражение в замёрзших зеленоватых окнах молочной лавки, ехали с нею на задней площадке трамвая, обдуваемые ветром, помнили о ней, толкаясь в очереди в кино, узнавали её в зимнем небе над приютом для мальчиков, она жила в них как песня, как упрямая стихотворная строка. 

Дайте только срок!"

Настя пошла на курсы по английскому, Настя переводила слова к занятию и нашла слово, которое её одновременно и рассмешило, и задело: «ШИШКОВАТЫЙ». Первое – ибо оно ну правда нелепое, второе – потому что в яблоко.

Так вот, мы с вами, ребята, шишковатые. И ухабистые. Разница только в том, что если одни – тайга с малюсенькими кочками, то другие – грёбаная (ворд говорит, что это бранное слово) Джомолунгма. И, чтобы существовать как-то в мире среди этих людей, у которых свои алые паруса и человеческие многоножки в голове, надо утрамбовывать свои неровности хотя бы до выносимых размеров. Или жить одному в обнимку с котом, которому плевать, кто ты, - главное, что кормишь. Только не думайте, что я помешанный приспособленец: я о тех уникумах, ради которых есть смысл стараться.

И в первую очередь для самого себя. «Встань утром – приведи в порядок свою планету». Бороться с ленью, завистью, раздражительностью и боязнью стрёмно, но полезнее всякого рыбьего жира и занятий аэробикой. Был у меня в жизни момент, когда я хотела под землю провалиться из-за своей нерешительности.

Город Золотоноша, Украина. Мне семь лет. Мы с мамой записали меня в дом детского творчества на курсы по росписи. Такую, знаете, которой ложки и тарелки расписывают плямами всякими. И вот, на эту роспись нужно было самому сделать кисточку, причём (внимание) из кошачьей шерсти. Берёшь палочку, наматываешь кусочек шерсти и  ниткой стягиваешь. Готово. И вроде, есть кот – хоть всего на кисточки обстриги…Но шерсть у нашего Симбы была предательски короткая. И мама сказала идти к соседке  с первого этажа просить клок шерсти её кота. А с этой тётенькой мы не особо общались. В те времена я не считала себя душой компании среди взрослых, а потому идти в упор не хотела, к тому же не понимала, что это за наглость прийти остригать чужого кота! Была уверена, что меня там обругают и отправят кромсать своего. Два часа внутренней борьбы долга и страха были для меня настоящей мукой. В конце концов, поджав хвост, взяла ножницы, сунула ноги в тапки и через две минуты подпрыгивала до звонка зловещей квартиры.  Открывается дверь, я мямлю что-то о «кошачих пензликах» (большинство людей говорят вовсе не на русском) и вхожу. Не помню, как звали ту женщину, но она частично решила мою судьбу. Я ждала захлопнувшейся двери перед носом, а она схватила своего кошару за лапы, перевернула на бок, сказала мне держать его и выстригла моими швейными ножницами несколько уверенных кусков шерсти с брюха обалдевшего животного. На следующий день на курсы я шла с тремя новенькими кисточками.

С тех пор я людей не боюсь, и меня так не душит страх облажаться. Одним грешком меньше.

Зато остальных хоть отбавляй.

Конечно, есть у нас острые углы, которые нам даже идут. Но у всех и каждого один и тот же мешок идиотизма, который мы утащить за собой не можем порой. Как и с реальным мешком, просим кого-нибудь помочь. А помощь действеннее всего, если она повторяет большинство историй «как я учился кататься на велосипеде»: меня папа с горки на велике толкнул! Выбор был небольшой – я и поехал.

В общем, давайте помогать вытаскивать эти занозы друг из друга. Осенью особенно хочется человеколюбия.

с ним теперь другое небо

Октябрь пошёл, а у меня новая проблема. Мне грустно. И, знаете, мне неделя понадобилась, чтобы родить, почему мне грустно. А тут я вдруг поняла: в моей речи теперь слишком много фразы «а помните?» С одной стороны, предаваться таким объёмным воспоминаниям всегда или очень приятно, или очень колко. А с другой,  нам ведь, действительно, есть, что вспомнить…

А помните, как у меня были синяки под обоими глазами? Мы тогда ещё ламбаду танцевали, а родители умилялись.

А помните мои неумелые попытки вранья «я хожу на плавание каждый день»?

А помните, как «11 июня» было моим именем, причиной всех мировых бед, объяснением самых нелепых ситуаций и связующим звеном между двумя отшибленными, рождёнными в один день?

А помните поломанный косяк, «поехали к Паше», вино на штукатурке, нашу ночь города и записку на двери? До сих пор не собиралось столь бунтарской компании – как ни ломайся, стоит признать.

А помните зиму и как мы грелись друг об друга, будто пингвины в Арктике? Неумытые глаза, толстые шарфы, шведская семья, карточные дома на руке и безответственность.

А помните, мы пили антидепрессанты и ловили под ними галлюцинации? И как смотрели свой выпускной альбом и орали «смотри какой(ая) ты страшный(ая) тут!».

А помните, как у нас никогда не было денег, но мы знали, чем заняться? А помните, ещё раньше, деньги вообще были не нужны?

А помните, мне всегда было, что рассказать, даже если ничего не происходило? Помните, нам было неважно, будешь ты строительным магнатом или плотником? Нам вовсе мало чего было важно. И было проще.

Помните, нам давали в столовой корнекс с красной рябиной, а мы его ненавидели? Помните, что у нас в Беларуси есть нефть? То-то же.

Помните наши лагерные поездки? Эти трёхнедельные феерии с повестями на дня три.

Помните, как мы поступали в те места, которые сейчас проклинаем?

Помните, крыша на проспекте открыта была, и мы там семечки жевали под закаты?

А вот теперь всё иначе. Как минимум, не хуже. Всё, чему я радовалась месяца три назад, теперь удручает. Всё, к чему раньше рвалась, теперь кажется бессмысленным. У меня всё хорошо, и даже отлично, но мне не хватает осознания, что когда-нибудь я буду вспоминать этот период по конкретному запаху, въевшемуся в эту пору, и скажу «а помните?» про сегодня или вчера.

И, знаете, что? Это до безумия грустно.

давайте поговорим о красоте

- Мне когда-то казалось: все, что случается до восемнадцати лет, это пустяки.

- Так оно и есть. И то, что случается после, тоже.

Приехали в Львов. Он не красивый (именно раздельно). Он колоритный и запоминающийся. Центр, который «старинный», на самом деле разваливающийся, где дома в трещинах и пелёнки с трусами на балконах на втором этаже. Учитывая, что на первом – музей. Учитывая, что во дворах пахнет отходными радостями жизни, а на каждый квартал попадётся хотя бы один просящий милостыню.

Я ходила по улочкам и смотрела на дороги из брусчатки, где паркуются прямо посередине, а по трамвайным рельсам и машины проезжают, и люди ходят. Так вот, это не красиво. Но в этом есть изюм.

Моника Беллуччи красивая. И жалуется, что таким женщинам, как она, тяжело жить. А мне больше Котийяр нравится.

Женщина на каблуках – это красиво. А мы носим башмаки да кеды.

Стихи – это красиво, а проза насыщает больше и чувствуется лучше. А если стихи, то цепляет Полозкова. И именно своей не-красотой.

Красота – это страшно, если речь о канонах. По канонам французский красивый, а немецкий – гавкающий язык фашистов. По канонам нужно брать псевдонимы, если ты звездой быть собрался, а фамилия у тебя, например, Пупырышкин. А ещё лучше – Рогатко. Знали бы вы, сколько подростковых комплексов связано с моей фамилией, давно смеялись бы. Но теперь я её обожаю и не променяю на какую-нибудь фешенебельную. Знаете, что хуже всего? То, что какой-то не то чтобы очень умный, зато находчивый человечишка, так сказать, единица из нашего земного муравейника, диктует эти каноны. Чтобы что-то появилось, это что-то надо появить. А дальше много труда не надо – за тебя всё сделает наш всеобщий стадный инстинкт.

Ветер в волосах это красиво? А книги читать это красиво? А смотреть на закат это красиво? А любить красиво? А любить, если ты герой мелодрамы красиво? – Мой папа на вопросы, которые его априори раздражают, придумал клёвый ответ. Так вот, «это бред сивой кобылы».

Потому что красота – это не навязанное, а личное. Красота – это когда Шутова берётся рисовать. Красота – это когда у тебя есть повод не увязать в бытовых неурядицах. Красота – это когда ты попадаешь в место, где тебя знавали, а там с распростёртыми встречают. Красота даже массовой может быть, многолюдной. Когда у людей есть повод обниматься на улице просто потому что это флешмоб, это ведь красиво. Массовые вещи, когда состоят не из количества, а из разных «Я», обретают смысл.

Вышло так, что моё пребывание на этой планете удалось красивым, но уж явно не первым смыслом. Если смотреть через штампованные каноны, всё очень неказисто выходит. Зато непритворно, не приторно и не пресно.

Мне сегодня в подарок на нехилую дату достался букет цветов. Мало того, что я их забыла домой забрать, так ещё и не могла даже угадать, что за цветы это такие. С горем пополам. И это неважно, потому что букет подождёт, потом недолго простоит у меня дома на полке и завянет. Это приятный, но мимолётный жест, и ты это знаешь.  И знаешь, что это не главное.

И в общем, если бы нас окружало меньше заданностей и устоев, было бы по-настоящему хорошо. Хоть это и уход от Ц_И_В_И_Л_И_З_А_Ц_И_И (а в этом есть даже что-то от Паланика).

А Львов… Он не красивый, но он являет собой картину радикальной честности. И пусть кинет в меня камень тот, кто считает, что это плохо.

Побывайте там, он того стоит.

о приземлённости

Самолёты для главного, книги для главного, мы для главного. Мне вот хочется, чтобы было так, как нравится. И из всех моих действий очень немногие получают собственную оценку «хорошо». Ведь у поэтов такая красивая любовь в стихах, а зачем оно надо? Писать ведь надо не о вечном, а о животрепещущем.

И вообще, откуда вдруг появилось это неуёмное собственное мнение? Все знают уже, как я буду вести себя с новым человеком, что скажу, если меня попросить дать совет. Мне восемнадцать, а я веду себя как бабушка. Так говорят. Это моё кредо. Или карма  - я ещё не определилась. Дело в том, что своих мозгов у меня нет и порождать великие мысли я, пожалуй, не могу. Зато анализирую поступающую информацию я неплохо. Поэтому начала себя считать приземлённой, а потом поняла, что ничего постыдного в этом нет, а может, это и вовсе к лучшему?! Я могу, не бросаясь в глаза, не говоря в лицо, писать здесь свою правду, а из-за простоты и жизнеотсутствия в моих постах вы даже не поймёте, в чём дело.

А дело в том, что надо быть верным. Всему и всем. Всегда. Если оно того стоит, всё усердие оправдывает себя.

Не надо строить замки в голове. Песок только в мечтах такой прочный.  Что бы мы ни начинали делать, мы почти всегда понимаем, хорошая это затея или нет. Большинство, происходящее в последнее время, - зря.

А в конце концов надо научиться говорить правду и слушать правду. Для этого нужно мужество. Если бьют по правой щеке, левую под удар совать не хочется. А надо. И если ударил по правой, то бей и по левой – всегда надо оставлять разрешённость и понимание, а не недоумение и грусть.

Просто всегда будут люди, которым плевать. Которые отнесутся с пренебрежением. А к такому стоит привыкнуть. И чем лучше привыкаешь, тем больше дерьма на пути можешь принимать как данность.

Всем всё равно. Ценить тех, кому не абсолютно.

Тогда это немного снизит вас до меня. До земли и грязи. Потому что пятки у меня всегда замараны моей приземлённостью. И, видимо, даже если вы увезёте меня на Гоа, заставите полюбить вино с твёрдым сыром, я всё равно как тот волк, которого сколько ни корми, всё равно смотрит в лес. Я останусь головой в расчёсывании комариных укусов, высасывании последних капель заварки из чайных пакетиков и ленивом плевании в потолок. Люди не меняются. Меняются только вещи. Поверьте на слово Виану.

молодость - это проза.

За морем отчий дом, где тебя вскормили!

За кормой, за бортом! Ты - в неизвестном мире.

И от отчаянья море становится только шире.

Здравствуйте, я Настя и у меня осенняя хандра.

И всё ведь прекрасно, но мой вымученный загар начинает исчезать, а это значит, что лето кончилось. И листья за окном становятся жёлтые – тепло то как внутри становится от этой желтизны! А всё равно не тянет уже остывший чай пить, поэтому жадно глотаешь, пока горячий. А если выдаются славные дни, когда ботинки ещё на босые ноги можно одевать, то и вовсе жизнь удалась. Только вот с осенью всегда наваливается груз ответственности, который я так люблю (если только у меня выходит его удержать, разумеется). Но никакое осеннее занятие не сравнится с летней беззаботностью. Никакие твои пробуждения в половину второго дня не будут оправданы, во всех движениях появляется оттенок вынужденности. Я похныкиваю, но в целом держусь. Не то, что обычно в сентябрьские-то будни. Потому что кое-кто терпит все мои истеричные выходки.

А ещё на нас всех очень действуют, я бы даже сказала в-л-и-я-ю-т люди, которые мельтешат перед глазами постоянно. Не в прививании своих жестов и фразочек, не в симпатиях и антипатиях, а в том, как у них дела. Если тебя окружают потерянные для самих себя и пропитые души, ты час впадёшь в необъяснимую психологическую холеру, из которой тебя чёрт достанешь. Если куда ни глянь для тебя вся планета утыкана счастливцами, наслаждающимися жизнью, позитивная волна может переполнить настолько, что ты станешь патриотом или как минимум начнёшь делать утреннюю зарядку.

Даже если жизнь какого-то человека касается тебя только в прошлом, ты всё равно испытываешь невольный трепет, когда узнаёшь, что у него своя  выставка. Радуешься, он ведь молодец.

Когда твои друзья в сложных условиях отмахиваются от проблем и проявляют удивительную стойкость, ты веришь в них, потому что они сильные, и ты счастлив, что они есть у тебя.

Когда среди всей шумихи ты вдруг понимаешь, чем хочешь заниматься всю жизнь. Это вообще непередаваемое чувство, от него мурашки по позвоночнику бегают, и в голове что-то кружится, будто кто-то танцует ламбаду.

А наша жизнь действительно состоит из мелочей, из быта. Бабушкам важно, чтобы ты был накормлен, мамам – чтобы в белых чашках не оставались коричневые следы от чая, коту – чтобы его туалет был почищен, друзьям – не теряться, мне – выбирать нужные книги на ночь, воде – кипеть при ста градусах.

Главное, не пытаться уйти в загадочные дали подсознания, как своего, так и (не дай Бог) чужого. Не усугублять холодные поры года, когда так тянет похандрить, виртуозными рифмами и нерешёнными проблемами. Потому что молодость – это проза.

сейчас вылетит птичка

А знаете, мы так часто ошибаемся в своих первых впечатлениях, вот я и подумала облегчить вам жизнь, если вам когда-нибудь захочется узнать, кто я такая. Чтобы не было недоразумений и чтобы вам не пришлось разочаровываться потом.

Я глупая. Мне восемнадцать бахнуло, я натворила столько ерунды за последний год, и теперь искренне удивляюсь, что меня где-то добрым словом вспоминают. Да и вообще вспоминают. Бить себя в грудь и горланить, какая я из-за этого сильная, вошло в привычку и (хвала небесам) в последнее время вышло. Спасибо, что назвали меня глупой, мне так было проще.

Но я не тупая. И это многим из вас, кстати, очень мешает. Мешает, потому что я замечаю то, чего видеть не стоит, оказываюсь в невыгодных для всех местах и ко всеобщему неудовольствию слишком много о вас всех знаю, сама того не желая. А ещё я книжек много читаю и школу с медалью закончила – для родителей это показатель (а может, я просто хвастаюсь).

Я исправляю ошибки в речи, я часто смотрю на людей с пренебрежением или метафорично сверху вниз. Потому что люди глупые, особенно кучи, своры, стада людей. А ведь я даже не мизантроп.

Я не отвечаю на сообщения в интернете, на телефонные звонки, я могу пообещать встретиться и… не встретиться. Если верить тем огромным картам, которые Кофман раскладывала на своей макхлеборезке, то это потому, что я по жизни веду за собой людей, а если они становятся мне в тягость, я их бросаю. Это я не оправдываюсь, оправдываюсь я обычно тем, что я дура.

Мой папа сарказмы бросает, что я буду дворником.

Моя мама говорит, что мне нужен муж, который будет вытирать мне попу. (Если вы понимаете, о чём я).

Я люблю море, большие шарфы, свои девяносто гигабайт фотографий, массажёр для головы, как Женя терпит, когда я выношу ему мозг, носить шорты зимой, балкон Шутовой, выдыхать опустошённо после каждой книги, писать Кофман смски, которые начинаются со слова «Виолеттушка», называть Дашу «Пиевич», наши шутки про одну-мою-знакомую, смотреть клинику, когда готовлю, спать, печенье (всё, которое не любит Катя), бить стереотипы и большой чёрный ЧАЙ.

Я бросаю телефонную трубку, когда вы ещё то-то пытаетесь сказать.

Я учусь только на своих ошибках.

Малознакомые думают, что у меня лапичный характер. Хорошознакомые в этом сомневаются. Близкие попросту считают двинутой.

Я не разбираюсь в машинах. Зато могу поразгоняться в философских беседах почти обо всём другом.

Я учусь на журфаке не потому, что не люблю математику. Люблю.

Я не знаю, интересно ли вам эту ересь читать, но пишу в основном для себя.

Я сужу о людях по рукам и манере речи и ничего не могу с собой поделать.

Я обожаю плацкарты, я редко думаю о людях, которые меня не касаются, я безумно рада, что выпустили Антона.

Я очень легко отпускаю людей, но есть четверо душонок, которые засели в меня прочнее всех рёбер (которые, кстати, не так уж по мне легко пересчитать – бабушки тоже имеют свойство ошибаться).

Я никогда не знаю, о чём будет пост, пока не открою ворд и не уйду в пятиминутную прострацию, вроде тех, что бывают, когда я сижу с лицом дауна и не слышу ничего, что мне говорят. Я не знаю даже чем закончится это предложение, пока его не допишу.

Я живу не головой, а инстинктами. Поэтому я хочу авторскую лазанью, в бильярд, чтобы Даша вернулась, кататься на крутой тачке (думаю, намёк ты поняла), и фильмы на диване смотреть. Я не хочу в универ, зиму и чтобы мой кот худел.

Обычно заголовки постов мне придумываются будто бы случайно, но метко. Это рассказ Воннегута про харизматичного бывшего психиатра, который изобрёл интересный способ убивать. Так вот, сейчас вылетит птичка!

девушки не верят в везенье. с девушками надо быть проще.

Давайте возьмёмся за руки и станем счастливыми, без мешков под глазами, без больниц и подозрений на аппендициты, без проговаривания тысячи бесплатных на велкоме и долгих пауз, без оглядываний назад и затёртых «я не знаю». Для этого не нужно тысячу раз кроить и перекраивать себя, нужно просто сбросить лишнее, тяготящее и ненужное. Всего-то.

Их две.

Одна любит красивые жесты и хочет, чтобы всё было красиво – прям как в хорошо снятых фильмах: трепетно и с добрым концом. А когда волосы завиваются под дождём, она может устроить отличную демонстрацию широты родного великорусского.

У другой коленки в обхвате почти как моё запястье, готовить любит, а когда спит, всю простынь умудряется из-под себя достать. На одеяле пятно от сыра плавленого, бардачница.

Я головой об стену биться могу, а изменить что-то к лучшему – нет. Я могу быть тут и слышать, слушать, давать безобразно затасканные советы. Но иногда хорошие попадаются из груды бреда, который я несу.

«Нужно научиться чётко мысли слагать и как в фильме «Секрет» учили – посылать их во вселенную». Так говорит одна из вас. Вторая после известного нам принятия химикатов в своё нутро, решительно отмахивается: «Видела я эту вселенную, и, знаешь ли, ну её к чёрту!»

Не знаю я, как работает эта огромная штука, но одно знаю точно: это как с подбрасыванием монеты на выбор имени своей любови. Орёл – одна, решка – другая. Ты не знаешь, чего тебе хочется, пока не бросишь монету, зато, пока она летит, ты уже надеешься на определённый исход. Та же схема и тут срабатывает. Даже если этой хвалённой вселенной класть на нас, знать, что нам надо – огромная сила, порой помощнее всяких ваших водородных бомб.

Я делаю очень много ошибок каждый день, я не могу ничего, ровным счётом ничего сделать в два ночи. Могу только строчить новые сплетения буковок в эти посты. Простите мою бесполезность. Но я на всех парусах мчусь к новым граблям и тащу за собой вас. И если вы хотите, я буду рядом. Буду держать за вас пальцы скрещёнными, буду петь вам свои тупые песни, буду засыпать на ваших наволочках, не смывая глаза, и закатываться истериками от понятного, видимо, только нам юмора. Я буду просиживать задницу на ваших кухнях и накапливать на винчестере гигабайты ваших фоток, от которых вас воротит. Делала это раньше и буду продолжать. Буду не уметь успокаивать, но повторять всеядную фразу «всё будет хорошо».

Потому что я действительно в это верю.

Потому что у вас и у нас всё действительно будет.

Потому что по-другому и быть не может.

Потому что хорошо быть молодым и злым. Помните?